Международная научная конференция “XII Мелетинские чтения “Текст в пространстве коммуникации””

С 1 по 3 октября в РГГУ состоится Международная научная конференция с использованием формата видеоконференцсвязи “XII Мелетинские чтения “Текст в пространстве коммуникации””. Мероприятие подготовлено Учебно-научным институтом высших гуманитарных исследований им. Е.М. Мелетинского совместно с Учебно-научным центром типологии и семиотики фольклора. Первая секция будет проходить в ZOOM, вторая секция — в здании РГГУ. НА ПЕРВУЮ СЕКЦИЮ ЗАПИСЫВАЕМСЯ В ТАЙМПАДЕ

Наука

СЕКЦИЯ I

1 октября 2020 г. 11.00- 16.30

Часть I. Роман и Новелла

Ведет Матюшина Инна Геральдовна (ИВГИ РГГУ им. Е.М.Мелетинского, Эксетерский университет)

  • 11.00-11.30 Махов Александр Евгеньевич (РГГУ, ИМЛИ РАН) «Sursum trahit hominem»: топос и его трансформации

Идея духовной силы, которая «тянет/тащит» человека «вверх», наиболее известное выражение получила в заключительных строках «Фауста» Гёте, где человека «тянет вверх» Вечная Женственность («Das Ewig-Weibliche»). Однако этим строкам предшествуют многочисленные тексты, также разрабатывающие идею силы, тянущей человека вверх. В функции такой силы может выступать надежда (Иоанн Златоуст), мудрость (Гуго Сен-Викторский), разум (анонимное средневековое стихотворение), вечность (Вальтер Шатильонский), анагогический смысл в системе многосмысленного толкования (Абсалон Шпрингирсбахский), Богоматерь (Хильдегарда Бингенская), Иисус Христос (Ансельм Кентерберийский, Жоржетта де Монтене), поэзия (Джованни Боккаччо). Устойчивость этого построения, узнаваемого на словесном уровне (в латинских текстах повторяется выражение «sursum trahit»), позволяет говорить о нем как о топосе. Средневековые латинские авторы, используя библейские тексты, порой модифицируют их посредством введения данного топоса. Если номинативная часть топоса (обозначение действующей на человека силы) менялась, то предикативная часть (обозначение самого действия) оставалась неизменной: во всех анализируемых примерах, как и в «Фаусте» Гёте, имеется глагол «тянуть/тащить» (греческий anelkō, латинский trahere, французский tirer, немецкий ziehen), показывающий, что духовное начало обладает материальной мощью. Другим словесным маркером топоса служит указание на движение вверх (sursum). Однако это указание может быть передано и невербальными средствами – музыкальными (движение мелодии вверх в арии из «Страстей по Иоанну» Иоганна Себастьяна Баха) и визуальными (иконографический мотив пояса, который Богоматерь сбрасывает с небес в сцене своего Вознесения, перекликается с упоминаемой Иоанном Златоустом и Дионисием Ареопагитом небесной цепью, тянущей человека вверх).

  • 11.30-12.00. Лучицкая Светлана Игоревна (Институт всеобщей истории РАН) Образ пророка ислама в иконографической программе фресок Кампо Санто ди Пиза

В течение долгого времени иконографическую программу входящей в цикл росписей Кампо Санто в Пизе фрески «Ад» трактовали как прямое отражение политических событий в городе, связанных с борьбой Империи и Папства в нач. XIV в. Изображенный рядом с фигурой в тюрбане (Мухаммад, Аверроэс?) загадочный персонаж (его имя – Николай – значится в соответствующей надписи) отождествлялся с анти-папой Николаем V, который в своей пропаганде вдохновлялся идеями сторонников Аверроэса. В докладе будет продемонстрировано, что в этой фреске мы имеем дело с изображением Мухаммада и еретика Николая, который, как считали западные христиане, вдохновил пророка ислама на создание нового учения. Интерес к этому вымышленному персонажу существенно возрос на латинском Западе в XIII-XIV вв., о чем, в частности, свидетельствует найденная в монастыре св. Екатерины рукопись текста, посвященная описанию жизни и деятельности «учителя» Мухаммада.

  • 12.00-12.30. Стаф Ирина Карловна (ИМЛИ РАН) Обрамление раннеренессансных сборников новелл: коммуникация, «басня» и хроника

В сборниках новелл первых последователей Боккаччо (у Серкамби, Саккетти, в бургундских "Ста новых новеллах" и у Филиппа из Виньоля) прослеживается ряд особенностей, типологических для начального этапа эволюции «постбоккаччиевской» новеллы. В результате отказа от вымысла и, как следствие, от эксплицитного обрамления репрезентация устного рассказа перестает выполнять структурообразующую функцию, однако не исчезает, а либо становится имплицитной, либо перемещается на уровень отдельных историй и авторского слова. Одновременно торжество принципа исторической достоверности возвращает понятие «новелла» к его внелитературному, этимологическому значению «новости», а из множества подобных «новостей» складывается своего рода развлекательный аналог локальной хроники.

  • 12.30-13.00. Ненарокова Мария Равильевна (ИМЛИ РАН) Судьба гимна Ave maris stella в Новое время: переводы на английский, датский, польский языки

Гимн Ave maris stella, написанный скорее всего, в VIII в., является одним из наиболее распространенных песнопений западноевропейских христиан. Он исполнялся за богослужением во всех европейских странах на протяжении всего периода средних веков и послужил моделью для создания обширной группы гимнов. С XV в. Ave maris stella начинают переводить на народные языки, причем одним из самых ранних переводов оказывается польский. По данным «Словаря Гимнологии» Дж.Джулиана, существует три распространенных перевода гимна на английский язык, использующихся до сих пор английскими и англоязычными католиками. Кроме того, есть как минимум пять авторских переводов, не включающихся в церковные службы. В Польше, в отличие от Англии не потерявшей единство Церкви вследствие Реформации, существует как минимум пять переводов Ave maris stella, причем три из них авторские и включены в современные сборники молитв. В Дании Католическая Церковь находилась под запретом со времен Реформации до 1847 г. Когда же католики получили разрешение иметь свои церкви и служить мессу, датская католическая церковная практика испытала некоторое влияние протестантизма. Гимн Ave maris stella отсутствует в датских католических молитвословах середины XX века. По иронии судьбы он был переведен и включен в «Датский Антифонал» (изд. 2014 г.) по инициативе лютеран, интересующихся историей Церкви и григорианским пением.

  • 13.00-13.30. Попова Ольга Вадимовна (Кафедра сравнительной истории литератур РГГУ) Брачная тема в средневековых поэмах о Рыцаре с лебедем: к вопросу функционирования фольклорных мотивов в литературном тексте

В докладе рассматриваются средневековые версии «сюжета о Рыцаре с лебедем» в сопоставлении со сказочными сюжетами о чудесных (тотемных) супругах. С опорой на исследования Е.М. Мелетинского, который обращает внимание на семантические отличия мотива женитьбы в классической волшебной сказке и архаических сказках и мифах, ставится вопрос о роли фольклорных мотивов и их интерпретации в средневековой книжности.В докладе показано, что фольклорные мотивы и следы сказочной сюжетной схемы присутствуют не только в сюжетном блоке, имеющем фольклорный генезис, но и в частях сюжета, сложившихся в русле эпико-романной традиции. В то время как во французских поэмах о Рыцаре с лебедем, где сохраняется представление о связи героя с животным миром, мотив брачного табу и его нарушения влечет за собой появление мотива поисков чудесного супруга, в немецкой традиции отсутствует указание на тотемное происхождение героя. Однако в немецкоязычных памятниках победа Рыцаря с лебедем над противником, предшествующая его женитьбе, приобретает характер борьбы героя с «неправильным» женихом. Таким образом, в «сюжете о Рыцаре с лебедем» появляются черты архаического сюжета о змееборце, который получает иную интерпретацию в соответствии с христианизированными и куртуазными представлениями.

Перерыв 13.30-14.00

Часть II. Сага и Хроника

Ведет Успенский Федор Борисович (Институт Русского Языка им. В.В. Виноградова, НИУ ВШЭ)

  • 14.00-14.30. Джаксон Татьяна Николаевна (Институт всеобщей истории РАН) Двойники в исландских сагах: о механизме трансформации образов в процессе устной передачи

В докладе предлагаются некоторые размышления о путях сложения саговых образов. Речь пойдет о тех случаях, когда одни персонажи в сагах заменяют других, носящих то же самое имя, когда племянники превращаются в братьев, а внуки заменяют дедов, когда фигура сагового персонажа являет собой соединение двух реальных лиц и проч. Будет продемонстрировано, что такого рода трансформация происходила не только в процессе долгой устной передачи, но и при единовременном создании письменного текста. Недостаточность информации в источнике и стремление обозначить – в соответствии с саговой стилистикой – имена и патронимы своих персонажей нередко приводили к тому, что авторы саг «наделяли» своих героев несуществующим родством, «устанавливая родственные связи» между историческими личностями, известными в Скандинавии, связанными со скандинавской историей, но никак не связанными между собой.

  • 14.30-15.00. Гимон Тимофей Валентинович (Институт всеобщей истории РАН) Вариативность устной традиции и расхождения между древнерусскими летописными текстами

Очевидно, что, наряду с письменными историческими текстами (в первую очередь летописями) в Древней Руси существовала обширная сфера устной исторической традиции (см. работы Е.А. Мельниковой, А.С. Щавелева и др.), и эта сфера никуда не делась с появлением письменности и летописания; между ними не могло не продолжаться сложное взаимодействие. Устной традиции почти всегда свойственна вариативность; свойственна она и летописанию: рассказы об одних и тех же событиях зачастую дошли до нас не просто в разных редакциях, но с разными (исключающими друг друга) фактическими деталями, разной последовательностью событий. Если речь идет об описаниях, составленных современниками событий, за этими расхождениями естественно видеть позицию разных сторон конфликта. Однако если речь идет о событиях далекого прошлого (по отношению к моменту появления интересующих нас версий), то можно предположить отражение вариативности устной традиции, конкуренции между собой различных версий преданий об одних и тех же событиях. Несомненные примеры такого рода хорошо известны: отразившаяся в ПВЛ «полемика» относительно того, кем был Кий – перевозчиком или князем; где крестился Владимир – в Корсуни, Киеве, Василеве… В других случаях летописцы прямо не говорят о существовании разных версий предания, однако предположить подобное позволяет анализ расхождений между текстами и других данных. В 2018 г. мною была опубликована статья, в которой я рассматривал четыре подобных сюжета из новгородской истории XI в., отразившихся в более позднем летописании. В настоящем докладе я продолжу наблюдения над подобными случаями древнерусских летописях.

  • 15.00-15.30. Матюшина Инна Геральдовна (ИВГИ РГГУ им. Е.М. Мелетинского, Эксетерский университет) Поэма о Вильгельме Завоевателе в Англосаксонской Хронике

В докладе анализируются поэтические и прозаические анналы Англосаксонской Хроники, повествующие о короле Вильгельме Завоевателе. В Абингдонской, Петерборской и Вустерской рукописях за 1066 г. вторжение Вильгельма на Британские острова осмысляется в контексте победы, одержанной Харольдом Годвинсоном над объединенными силами норвежского конунга Харальда Сурового и Тости Годвинсона. Создатель Паркерской Хроники выражает свое отношение к завоеванию как к величайшему национальному бедствию, помещая сообщение о нападении Вильгельма в контекст других трагических событий 1066 года. О коронации Вильгельма упоминают лишь Петерборская и Вустерская рукописи за 1066 г.; обе рассматривают ее в контексте нарушенных обещаний короля и бедственных последствий для завоеванного им народа. В докладе аргументируется предположение о том, что прозаическая часть анналов Петерборской рукописи за 1087 г., в которой рассказывается о кончине Вильгельма Завоевателя, создана под воздействием гомилетических жанров, в частности проповедей Вульфстана. Напротив, поэтическая вставка о Вильгельме Завоевателе в этой рукописи восходит к низовой традиции словесности, почти свободной от влияния аллитерационного стиха и основанной на использовании рифмы, обиходной лексики, упрощенного синтаксиса.

  • 15.30-16.00. Успенский Федор Борисович (Институт Русского Языка им. В.В.Виноградова, НИУ ВШЭ) Память и похвала: Дейктические и антропонимические причуды коммеморативных текстов

Разнообразные поминальные, погребальные и коммеративные надписи на камне и на металле, являют собой один из самых древних и информативных — в силу своей аутентичности — источников. Они никогда не были обойдены вниманием исследователей, но при этом вновь и вновь обеспечивают нас не только конкретными языковыми данными, но материалом для более общих наблюдений и соображений лингвистического характера. В докладе мы хотели бы обратить внимание, используя материалы скандинавских рунических надписей и эпитафий раннего Нового времени, на некоторые функции наличия / отсутствия определенных хронологических и ономастических координат, которые связаны с дейксисом в подобного рода источниках.

  • 16.00-16.30. Литовских Елена Владимировна (Институт всеобщей истории РАН) Легенда о Флоки-Вороне в исландских письменных источниках

Общепринятым исландским «первопоселенцем» считается Ингольв Арнарсон (возможно потому, что только он упомянут Ари Мудрым в «Книге об исландцах»). Однако также хорошо известно, что до Ингольва остров неоднократно посещали (даже если не считать ирландских монахов-отшельников) путешественники, каждый из которых именовал его по-своему. Если прядь про Наддода, одного из этих путешественников, приписывалась Стурлой Тордарссоном Сэмунду Мудрому, то с остальными сюжетами такой определенности нет. На наш взгляд, самой своеобразной из них является прядь о Флоки-Вороне, совершенно по-разному изложенная в разных редакциях «Книги о занятии земли».Именно эта прядь (и связанные с ней фрагменты в других главах «Книги») при общем небольшом текстологическом расхождении основного текста «Книги» по редакциям изложена в первых сохранившихся версиях («Книге Стурлы» и «Книге Хаука») с явными отличиями и отдельными сюжетными поворотами. Предполагается наиболее вероятным, что автор «Книги Стурлы» Стурла Тордарсон использовал недошедшие до нас произведения исландских историков Сэмунда Сигфуссона, Ари Торгильссона, Кольскегга Асбьёрнссона и Стюрмира Карасона. Источники Стурлы (как устные, так и письменные) отличались от тех, что привлекал при написании своей версии «Книги» ученый рубежа XIII–XIV вв. Хаук Эрлендссон, стремившийся, помимо прочего, к научному изложению и энциклопедичности. Расхождения этих редакций касаются даже места зимовки Флоки (что совершенно нетипично для «Книги», авторы которой очень внимательно относились к исландской топонимике, а по мнению некоторых исследователей, даже целью создания «Книги» было обоснование владельческих прав на землю потомков первопоселенцев). Хаук иначе излагает первую часть путешествия Флоки, вводит новые топонимические подробности, касающиеся передвижения по Исландии, и доводит генеалогию спутника Флоки Торольва до епископа Гудмунда Арасона.Некоторые ученые (в первую очередь, Херманн Паулссон) видели в пряди о Флоки прямые заимствования из Библейского рассказа о Ноевом ковчеге (Быт. 8), другие прослеживали в ней языческие практики жертвоприношений и фольклорно-устные корни.Явно относящиеся к последним в пряди присутствуют троекратное выпускание жертвенных воронов и три главных актора (сам Флоки и его спутники, носящие аллитерирующие имена Торольв и Херьольв), а Факси скорее напоминает «волшебного помощника» как своим именем, больше типичным для животного (и наводящим на аналогии с «волшебными» саговыми конями Эйдфакси, Фрейрфакси и Факси), так и полным отсутствием потомков, которые бы возводили свой род к нему. В сюжете о Факси можно проследить прямые структурные и стилистические аналогии с другими оттопонимическими легендами «Книги о занятии земли», героями которых являются животные (такие, как корова Броня, лошадь Летунья, боров Сёльви и др.).На наш взгляд, прядь о Флоки в целом представляет собой не только (и не столько) топонимическую легенду (как большинство прядей «Книги о занятии земли»), а является альтернативным (и отсутствующим в труде Ари) социоэтиологическим преданием. Именно Флоки Вильгердарсон называет остров Ísland «Ледяной страной», Исландией (Надодд до этого назвал его «Снежной страной», а Гардар – «Островком Гардара», но в истории осталось название, данное Флоки), а описанное вернувшимися в Норвегию путешественниками невиданное плодородие новой земли повлекло за собой волну желающих на ней поселиться. Из источников известно, что Ингольв целенаправленно искал как раз землю, «которую обнаружил Флоки».При этом по происхождению Флоки оказывается тесно связан с Фарерскими и Шетландскими островами и даже Ирландией, следовательно, его образ не вписывался в концепцию предводителя норвежских переселенцев, что могло переключить внимание первых исландских историков с него на Ингольва.«Книгой о занятии земли» сведения о Флоки и его спутниках не ограничиваются. Потомки Торольва являются действующими лицами «Саги о Ньяле» и «Саги о Хёрде и островитянах». Однако в обеих сагах сведения о них минимальны. Исходя из потребностей развития саговых сюжетных линий, в них приведены совершенно разные фрагменты нисходящих генеалогических линий Торольва (от разных его сыновей). При этом некоторые саговые сюжеты в «Книге о занятии земли» отсутствуют, следовательно, у них имелся какой-то отдельный источник.Сопоставительный анализ исландских письменных источников, каждый из которых сохранил свой фрагмент (и / или вариант) легенды о Флоки-Вороне, позволяет не только более полно ее восстановить, но и рассмотреть, для достижения каких целей используются различные части этой легенды.

2 октября 2020 г. 11.00- 17.00

Часть III. Эпос и Миф

Ведет Мостовая Вера Геннадьевна (ИКВИА НИУ ВШЭ, ИВКА РГГУ)

  • 11.00-11.30. Подосинов Александр Васильевич (ИВКА РГГУ, Институт всеобщей истории РАН, МГУ им. М.В. Ломоносова) Форма ойкумены в картографической теории и практике от Гомера до Исидора Севильского: метаморфозы восприятия и трансформация смыслов

В докладе рассматриваются свидетельства античных и средневековых авторов о существовании в античности и раннем средневековье круглых карт мира, омываемого со всех сторон океаном. Такие карты существовали в Греции на заре географического знания, уже в эпосе Гомера (знаменитый щит Ахилла), в ранней ионийской натурфилософии (труды Анаксимандра и Гекатея). Эллинистическая научная география изменила картографическую практику, признав ойкумену не круглой, а вытянутой в длину с запада на восток, однако круглые карты оставались в ходу вплоть до конца античности и плавно перешли в обиход средневековой картографии (Т-О карты). В статье ставится вопрос о причине живучести таких представлений о форме земли, особенно на материале римской геокартографии, а также приводятся подобные факты из картографических традиций других древних культур.

  • 11.30-12.00 Мостовая Вера Геннадьевна (ИКВИА НИУ ВШЭ, ИВКА РГГУ) Эпос и миф: герой письменного эпоса vs герой классической героической эпопеи

«Аргонавтика» Аполлония Родосского отличается от гомеровского эпоса обилием хтонических мотивов. Они проявляются на сюжетном уровне (герой должен сразиться со змеем, магия играет важную роль в выполнении подвига и т.п.) и являются одним из признаков полемики автора александрийской эпохи с предшествующей героической традицией. Как показала А.А. Тахо-Годи в статье «Стилистический смысл хтонической мифологии в «Аргонавтике» Аполлония Родосского» упоминание древних богов, чудищ, обращение к темной стороне греческой мифологии обусловлено становлением нового мировоззрения, а не только демонстрацией энциклопедических познаний автора, и в целом чуждо героическому мировоззрению, что отражается в разладе главных героев, Медеи и Ясона. Образы Ясона и Медеи перекликаются с образами Ахилла и Навсикаи: Аполлоний использует узнаваемые сравнения и помещает героев в похожую на гомеровскую обстановку, одновременно с этим он обращается для создания образа героя к некоторым деталям биографии Ахилла, о которых умалчивает гомеровский эпос и о которых мы знаем из других литературных и мифографических источников. Доклад будет посвящен анализу взаимодействия устной и книжной поэзии на материале образов главных героев «Аргонавтики»: мифу, сюжету поэмы и художественным средствам, которыми создается персонаж.

12.00-12.30. Абрамова Марина Анатольевна (МГУ им. М.В.Ломоносова) «Живые трупы» во французском романе XII века (к вопросу об интерпретации смерти и телесности в Средневековье)

В докладе анализируются те эпизоды в анонимных романах «Флуар и Бланшефлор», «Романе об Энее» и в «Клижесе» Кретьена де Труа, где герои прибегают к мнимой смерти или стремятся к сохранению тела не подверженным порче, исследуется комплекс сопутствующих данным мотивам элементов (описание похоронного ритуала и гробницы, ассоциации смерти со сном, присутствие жанра плача, медицинские подробности при описании тела и др.), а также своеобразие их трактовки в каждом из романов. Отмечается особый интерес авторов к телесности, к игре с оппозицией смерть/жизнь, а также, в случае Кретьена, – с оппозицией серьёзное /комическое.

12.30-13.00. Клюева Елена Викторовна (МГУ им. М.В. Ломоносова) Первая поэма и первая «тюрьма» Франсуа Вийона

Тема тюрьмы и плена, в виде замков, подземелий, колодцев, башен, лабиринтов, но, прежде всего, как нравственное испытание, присутствует во многих литературных жанрах Средневековья: и в эпосе, и в романе, и в лирике. Постепенно она становится пространством, в котором возникает новое субъективное отношение к действительности –описание себя. Кроме того, многие поэты позднего Средневековья, прошедшие через тяготы неволи, охотно, согласно куртуазной традиции, прибегали к метафоре любовной тюрьмы, чтобы так или иначе воспроизвести свой собственный опыт. Это прежде всего относится к таким поэтам как Карл Орлеанский и Франсуа Вийон. Любопытно проследить, как в первой же поэме Вийона «Ле», краткая характеристика которой дается в докладе, метафорическое узилище начинает соприкасаться с изображением вполне реальной тюрьмы (строфа XXIX).

13.00-13.30. Евдокимова Людмила Всеволодовна (ИМЛИ РАН) Историческое Зерцало Винцента из Бове: от истории Античности к истории античной литературы

Общий план «Исторического Зерцала» (четвертого тома «Великого Зерцала» Винцента из Бове, 1253), где история литературы предстает как часть истории в широком смысле слова, и состав этой книги, отражающий стремление к крайне широкому, в пределе исчерпывающему освещению материала, задают параметры построения более поздних трудов, посвященных уже собственно литературе и появляющихся во Франции в первой трети XVIII века. Использовав хронологическую сетку анналов Евсевия / Иеронима («Translatio Chronicorum Eusebii Pamphili»), Винцент и его сотрудники включили в этот труд многочисленные сведения об античных авторах и расположили их во временной последовательности. Писатели, поэты, философы предстали как значимые в истории личности; тем самым и плоды их труда по своему значению сравнялись с важнейшими историческими событиями. Внутри общего повествования материалы, имеющие отношение к литературе или культуре, получили известную автономию, образовали отдельные главы или серии глав. Источники, к которым обращались компиляторы, частью обслуживали профессиональные потребности доминиканских проповедников и были обработаны в соответствии с христианскими ориентирами, частью доносили свидетельства более ранних античных писателей, не утративших значения и в наши дни, частью транслировали средневековые представления об отдельных авторах и жанрах. Этот разнородный материал и место, которое он занял в «Историческом Зерцале», позволяет заметить, как в рамках истории возникают контуры истории литературы. Несколько веков спустя, в первом томе «Истории французской литературы» (1733) различимы те же самые контуры: хоть история литературы обретает здесь статус самостоятельной дисциплины, ее неразрывная связь с историей определяет и общий замысел книги, и содержание многих глав.

13.30-14.00. Катерина Нью (Оксфордский университет) Миф об Иксионе в эпосе и лирике

Доклад посвящен исследованию античных источников мифа о легендарном царе лапифов («Илиады» 14.317, «Второй Пифийской Оды» Пиндара). В докладе будет показано, что структурная организация сюжета об Иксионе определяется двумя рядами бинарных мифологем, ответственных за передачу семантики мифа (когнитивные способности героя: взаимоотношение с богами; божественный обман: божественная кара). Взаимоотношения Иксиона с богами, которые в гомеровском эпосе подразумевали ментальную и физическую пассивность героя, трансформируются в лирической традиции в иной тип связи, основанной на способности героя мыслить и страдать. Мифологическая вариация в оде Пиндара обусловливается включением дополнительных мотивов: дихотомии смертной природы героя и бессмертия олимпийцев, намеренного введения героя в заблуждение олимпийскими богами, наказания героя, рождения кентавра.Анализ литературных памятников дополняется в докладе изучением уникального изображения античного мифа о лапифском царе, которое сохранилось на обратной стороне этрусского гравированного бронзового зеркала (Британский музей). На зеркале изображена сцена наказания Иксиона, руки и ноги которого привязаны к крылатому колесу, а фигура вытянута в архаическом положении бегущего. До сих пор остается непонятным, почему сцена божественной кары изображается на женской безделушке, использование которой было традиционно ограничено рамками домашнего обихода. В докладе аргументируется предположение о том, что визуальные и литературные источники о царе лапифов объединяются представлениями об обмане и заблуждении героя и божественной каре. Отражение фигуры Иксиона в этрусском зеркале неминуемо искажает реальность, так как основывается на обмане зрения, передавая изображение в зеркальной перспективе. Сюжеты литературных источников мифа строятся на двойном обмане, как со стороны лапифского царя, который жаждет овладеть женой верховного божества и вводит в заблуждение богов, так и со стороны самих богов, отвечающих на обман созданием визуальной иллюзии – симулякра богини Геры. Автор доклада приходит к заключению, что изображенный на этрусском зеркале мифологический эпизод объединяет понятия иллюзии, заблуждения и кары, имплицитно передавая представление о том, что если иллюзия наказуема, то сам предмет не обманет ожиданий владельца.

Перерыв 14.00-14.30

Часть IV. Сказка и Культура Нового Времени

Ведет заседание Серебряный Сергей Дмитриевич (ИВГИ им. Е.М.Мелетинского РГГУ)

14.30-15.00. Зислин Иосиф (Иерусалим, Израиль) Сказочный текст между фольклором и психоанализом: К проблеме понимания и интерпретации

В филологии одно из самых важных открытий XX в. было сделано В. Проппом именно на материале сказки. Суть его метода заключается в описании морфологии для понимания генезиса явления. Этим же, по сути, занимался и психоанализ, выявляя структуру глубинных слоев психики и на основании этого выстраивая генезис культуры, общества, личности.Российская классическая фольклорная, а шире филологическая школа, в отличие от западной, где психоанализ врос в культуру, к применению психоаналитических методов в фольклористике относилась более чем осторожно (В. Пропп, Е. Мелетинский, Ю. Березкин и др.). Причины этого не столько в идеологических запретах (доказательством может служить хотя бы то, что в последние годы психоаналитический подход в российской фольклористике не приобрел нового звучания), сколько в принципиально разных подходах к анализу текста и принципиально разном понимании соотношения текста и внетекстовой реальности.В докладе на примере сравнительного анализа текстов двух русских народных сказок – «Колобок» и «Репка» – мы анализируем и сравниваем фольклорный и психоаналитический подходы. Эти сказки хорошо изучены фольклористами (см., например: Н. И. Толстой, Г. В. Цивьян, В. Н. Топоров). С другой стороны, «Колобку» и «Репке» посвящено немало современных российских психоаналитических работ, так что корпус текстов, доступных для анализа, вполне сложился.Сравнивая фольклорный и психоаналитический подходы, можно сделать некоторые выводы:1. Попытка психоаналитиков вычленить глубинный смысл сказки базируется на имплицитном предположении, что этот смысл заложен в сказках изначально, а не привнесен исследователем. Происходит смешение онтологического и феноменологического подходов.2. Психоаналитическое непонимание заключается в приписывании новых, несуществующих смыслов личности пациента, вычитываниипсихоаналитических подтекстов (мотивов) там, где их нет.3. Поскольку при анализе сказки психоаналитик не может провести (психо)анализ автора, предпринимается попытка выстроить психоанализ мифа / сказки, т. е. текста, не опираясь на сам текст и характеристики, ему присущие. При этом текст «замещает» анализанта, но создает для психоаналитика глубинную и неосознанную реальность.4. При анализе сказочного текста психоаналитик сам, вместо своего пациента, работает на уровне вольных ассоциаций и вольно понимаемом «метафорическом подходе», что в свою очередь приводит к созданию нового, художественного по своей природе текста – авторской сказки.5. Анализ структур авторских сказок дает возможность подойти к построению типологии психоаналитиков.

15.00-15.30. Зенкин Сергей Николаевич (ИВГИ им. Е.М. Мелетинского РГГУ, ВШЭ СПб) Гигантша: Трансформации визуального образа в фильме Феллини «Искушение доктора Антонио»

Фильм Федерико Феллини «Искушение доктора Антонио» (1962) – рассказ о визуальном образе (в данном случае это огромный рекламный баннер), о его властной силе, о тщетной попытке воевать с ним. При включении в киноповествование образ подвергается ряду трансформаций – вводится в структуру метафильмического зрелища, сакрализуется, получает амбивалентную эротическую значимость, деконструируется; выявляется его дискретная структура и подвижность границы, отделяющей его от фона. Образ порабощает и поглощает героя-иконоборца, а в художественном воображении автора расширяется вовне, вплоть до инверсии, проецирующей его на целый мир.

15.30-16.00. Мильчина Вера Аркадьевна (ИВГИ им. Е.М. Мелетинского РГГУ, ШАГИ РАНХиГС) Французский дядюшка Козьмы Пруткова: Жозеф Прюдом

Если до определенного момента развития русской литературы совершенно естественно искать для нее близкие и далекие по времени французские образцы, то в середине XIX века наличие таких образцов представляется уже гораздо менее очевидным. Что, казалось бы, самобытнее Козьмы Петровича Пруткова, действительного тайного советника, директора Пробирной палатки, автора проекта «О введении единомыслия в России»? Однако у Козьмы Пруткова помимо обширной русской родни (известны его дед, отец, сын и племянник) обнаруживается также если не образец, то близкий родственник во Франции. Об этом «дядюшке», чье литературное рождение состоялось на два десятка лет раньше Пруткова, и пойдет речь в докладе.

16.00-16.30. Вайнштейн Ольга Борисовна (ИВГИ им. Е.М. Мелетинского РГГУ) Университетские интертексты: о поэтике романа Владимира Аристова «Mater Studiorum»

Доклад посвящен особенностям жанра и композиции последнего романа Владимира Аристова «Mater Studiorum». Рассматривается генетическая связь книги с литературной традицией: с жанрами интеллектуального романа, университетского романа и романа воспитания. Подробно анализируются интертекстуальные аллюзии в романе, соотношение поэзии и прозы в творчестве Владимира Аристова.

16.30-17.00 Иваницкий Александр Ильич (ИВГИ им. Е.М. Мелетинского РГГУ) К вопросу о разграничении и взаимосвязи поэтики и мироощущения (на материале «Женитьбы» Гоголя)

Творчество Гоголя перспективно для разграничения мироощущения автора, идеи текста и его поэтики. Как правило, они порождают друг друга; но мироощущение Гоголя во многом восходило к архаике и поэтому, ряд его компонент заведомо не мог стать идеей текста. В том числе — мотив брачной / женской угрозы. В ранних циклах он выступал частью изображаемого фольклорно-архаического мира, отделяясь этим от автора. В «Женитьбе», отталкиваясь от идею формально заданную (сатира на брачное сословное чванство) мотив женобоязни утверждает себя «от противного». Фразеология героев на мироощущенческом проявляет телесно-эротическую «безграничность» женщины как архаическую подоплеку Подколесинского влечения и страха перед нею. А постоянно звучащее в речи героев и также восходящее к архаике «животное» подобие женщины превращает брак из формально престижного в постыдный и потому отвращающий героя.Постыдность превращает «бесовскую» семантику брака в бесовски-смеховую. По ее логике площадная брань персонажа оценивается как знак высокого положения (ее же легализуют бесчисленные на Руси «содомные прозвища»); ложь становится непроизвольной и бескорыстной заменой правды, а гипербола комически утверждает обратное. Преемство хтонической инфернальности и смеховой фикции в «петербургском» браке скрепляют фигуры Жевакина и Кочкарева (первый сочетает в себе «заложного» покойника и «голого и небогатого человека», а второй – черта – свата и скомороха), а также сквозной у Гоголя мотив близнечества поколений.Задав пост-фольклорной «Женитьбе» формальную идею, Гоголь сделал ее точкой отталкивания для поэтического проявления своего фольклорного мироощущения. Но, передавая его комическому герою в комическом мире, он, пусть по-иному, нежели в «Вечерах…» и «Вие», дистанцировался от него. Когда же в последующем творчестве идеи стали своими и выстраданными, архаическое мироощущение, непреложно проявляющееся в поэтике, стало для них прямой и фатальной угрозой.

 

Программа второй секции отражена здесь: ссылка

Поделиться:

18 дней назад
1 октября 11:00 — 2 октября 17:00

Событие пройдет онлайн

Уже есть билет
Ссылка на онлайн-событие рассылается за час до его начала.

Рекомендуемые события

Есть вопросы?

Напишите нам, и мы обязательно вам ответим. Много интересного уже есть в нашей базе знаний.

Участник Организатор

Связь с организатором

На этот адрес придёт ответ от организатора.

Подпишитесь на рассылку организатора

Возврат билета

Если вы хотите вернуть билеты, вы можете сделать это по ссылке из письма с билетами или оформить запрос организатору в вашем  личном кабинете.

Подробнее о возврате билетов

Войдите через соцсети

или с помощью email

Забыли пароль?

Зарегистрируйтесь через соцсети

или с помощью email

Создайте организацию

чтобы получить возможность бесплатно создавать события и управлять ими.

Зарегистрируйтесь через соцсети

или с помощью email

Название увидят участники ваших событий на страницах регистрации, билетах и письмах

.timepad.ru

По этому адресу будет доступен ваш личный кабинет и страница событий для участников

Нужен для связи с вами

Как вы планируете использовать Timepad?

Создайте организацию

чтобы получить возможность бесплатно создавать события и управлять ими.

Название увидят участники ваших событий на страницах регистрации, билетах и письмах

.timepad.ru

По этому адресу будет доступен ваш личный кабинет и страница событий для участников

Нужен для связи с вами

Как вы планируете использовать Timepad?

Укажите ваш email

Подтвердите ваш email

Сообщение с проверочным кодом было отправлено на указанный email

Отправить еще раз